* * *
Одна из немногих фраз кандидата в президенты Д.Медведева, относящихся к внешней политике, по традиции (как и все в его кампании) касалась важности для России отношений с государствами на постсоветском пространстве.
Признавая этот неоспоримый факт, тем не менее, хочется представить себе, как именно будет выглядеть эта «важность».
* * *
В данный момент общую политическую ситуацию на постсоветском пространстве можно интерпретировать, используя одно из значений слова «виртуальный», то есть «потенциально возможный».
Политическая структура «экс-советских» территорий напоминает «матрешку» - в самой большой – СНГ – сидят почти все (Прибалтика не в счет); не считая Туркменистана; «матрешки» поменьше включают, с одной стороны, членов ЕврАзЭс, с другой – участников ГУАМа, и, скажем, Организации центрально-азиатского сотрудничества; часть «матрешек» составлена членами ОДКБ; есть военная кооперация; есть даже большая, но «отдельная матрешка» - ШОС.
И хотя одни «постсоветские матрешки» и сидят в других (например, в общей – СНГ), все равно остается впечатление не структуры, а «комода», где каждая «матрешка», в принципе, сама по себе.
Уже не говоря о том, что можно входить в СНГ и проситься в НАТО; заключать «союз» и закручивать вентиль; участвовать в ОДКБ и звать американцев строить ПВО и т.п.
Политика, безусловно, искусство возможного. Но сейчас, как и семнадцать лет назад, постсоветское пространство представляет собой иллюстрацию к известной басне Крылова про птицу, рыбу и членистоногое, тянущих воз в разные стороны.
Положение отчасти спасают два сюжета: первый – инерция советского и «досоветского» периода; второй – общий (опять же, за вычетом Прибалтики) модус отношения к власти: нигде, даже в «демократической Украине» (не говоря об остальных) ее приобретение, удержание (или «возвращение», если, опять же, возвратиться к «оранжевому» украинскому опыту), не обходится без весьма вольного («третьи туры», «пролонгации», «преемники») обращения с этой самой демократией. Это первая общая черта.
Вторая – тоже общая – особенность состоит в том, что нигде представители власти не несут персональной ответственности, как на Западе, за провалы в политике, неудачные (или неадекватные) реформы или человеческие жертвы – в той или иной форме явившиеся следствиями ошибок в политике или практике ее реализации. То есть бюрократически-должностная ответственность (функциональная) у чиновников и политиков присутствует, а гражданской ответственности – нет.
Третья общая черта – всевластие «игровых» политических технологий при всех постсоветских режимах, когда реализация общественного процесса строится по схеме: «цель» - «деньги» - «пиар» - «целевая аудитория» - «уровень достигнутого внушения оной» - с обратным эффектом «самовнушения», что «цель» достигнута, у субъектов процесса, то есть власти.
Не стоит и говорить, что подобные подходы к «организации демократии», общества и ответственности власти делают все постсоветское пространство одной из самых уязвимых (после Африки) территорий для идеологической, экономической, духовной – и, наконец, военной колонизации со стороны сходящихся в клинче крупнейших мировых держав.
Стремление части постсоветских государств в НАТО, посему, это не столько и не сколько попытка отгородиться от России (хотя и этот комплекс присутствует в полном объеме), сколько способ компенсировать у себя отсутствие стабильности, заменив «зияющую пустоту» (на том месте, где должно быть «гражданское общество» - и еще чаще – присутствует раскол и конфликт) – на устойчивую военную структуру, равным образом устраняющую внутренние и внешние угрозы для «шатающихся» псевдо-демократических режимов.
Удобнее всего, перескочив через этапы становления «нормальной демократии», пригласить к себе военного гаранта собственного кресла, не предъявляя взамен ничего, кроме антироссийской пропаганды и лозунгов о «построении демократии».
Ну, а поскольку военные интересы распространяются далеко за пределы «свободного мира», опека над «своими сукиными сынами» приобретает для Запада уровень национальной безопасности. Военное подчинение, стало быть, для радетелей свободы «навскидку» важнее недостроенной демократии.
* * *
Пока перестроечные российские вожди разбирались со своими комплексами, «поезд ушел». Представляется, что остановить процесс «военного освоения» российского периметра (вариации: НАТО, ПРО, военные базы и т.п.) уже невозможно. Что и доказали последние заявления г-на Лаврова о том, что Россия не будет «давить» на Чехию и Польшу в вопросах размещения радара и американских противоракет. Также ничего особенного нельзя сделать (после того, что уже сделано) с Грузией; а если что-то делать с Украиной (по крайней мере, сейчас) то, конечно, это только ускорит ее прозападные ориентации.
Между тем, и другие страны, исходя из наличной логики, рвутся в НАТО скорее по внутренним, чем по внешним резонам.
И Грузии, и Украине грозит реальный раскол; и та, и другая не имеют компенсирующих стратегических перспектив (ресурсы, потенции экономики) – и могут «торговать» только своим геополитическим позиционированием.
Азербайджан повернется к тому, кто реально в состоянии решить территориальный нагорно-карабахский вопрос – и, к сожалению, это – отнюдь не Россия. Между тем, и Армения, понимая нарастающую угрозу войны за удерживаемый ею анклав, прокладывает все возможные официальные тропы с прицелом на Северо-Атлантический альянс. Который в данном конкретном случае может быть реальным гарантом предотвращения кажущегося неизбежным военного конфликта на Кавказе. (Естественно, в интересах своего собственного присутствия там).
Таким образом, исходные предпосылки, объективные условия и прочие «вводные» - не за нас. Не разряжает ситуации и нынешний – пусть и объективный – виток конфронтации с Западом.
Однако, стратегически Россия, все же, сможет и удержаться, и кое на каких «досках» обыграть стремящихся обыграть ее постсоветских союзников.
Для этого ей во что бы то ни стало
- сохранить достаточный объем западных инвестиций на своей территории;
- реализовать альтернативные проекты трассировки энергоносителей;
- организовать серьезные «вложения» в пророссийски настроенные части постсоветских социумов.
На фоне этого г-ну Медведеву волей-неволей придется вводить отношения с Западом – возможно, в «до-мюнхенское» русло; тем более, многое изменится с приходом в Вашингтон новой администрации (если демократы не «перемудрят» и не обрушат сами себя).
Для реализации «усмирения транзитеров» понадобятся приличные отношения с «новой Европой» (пока они – в руинах, но последний демарш С.Лаврова свидетельствует, что Кремль это намерен преодолеть); наконец, нужна пусть и ограниченная, но реальная интеграция хотя бы части постсоветского пространства (с участием, естественно, России) в более тесную (и не «матрешечную») союзную структуру, которая сможет играть роль поля экономического и, главное, идеологического тяготения для остальных.
Возможно, для преодоления известного упорства А.Лукашенко надо кое-что изменить не только в Беларуси, но и в России, которая временами ведет себя как СССР в эпоху паритета (еще Россией не достигнутого). Ибо, опять же, не исключено, что придет время, когда надо будет объединяться на любых условиях. Поскольку в этом вопросе многое важнее денег.
И времени остается не так уж и много, если вычесть всегда болезненный этап перехода главного кресла к новому лицу, неизбежную игру самолюбий и «переделов» вокруг, и всегда неожиданные повороты сценария, кому-то, может быть, представляющегося гладким и отточенным.
Достаточно сказать, что смена власти в нынешние времена происходит у нас с помощью все того же антикварного механизма, что и десятилетие назад: «локомотив» - «преемник» и «безнадеги» с отрицательной харизмой. И все этой – на фоне слабо управляемого – и привыкшего работать на себя (прежде всего) гигантского аппарата. То есть, система, может, и способна куда-то двигаться, но уязвимость ее не стала меньше.
А чтобы стать примером и притяжением для бывших союзников по СССР, России явно недостаточно ни газового вентиля, ни демонстрации сходного «музейного» менталитета правящей элиты. Ни даже пропаганды силы, в которой 3/4 блефа.
Реальная интеграция постсоветского пространства невозможна без «горизонтальных» процессов формирования «гражданского общества» - не в силу пиара и технологий – а в силу потребности именно этих граждан именно этих территорий объединяться в более тесные союзы. Если лидерам непонятно, что политика безнадежно отстала от экономики и информации, жизнь может преподнести массу неприятных сюрпризов.
Вот и сейчас самым опасным представляется не столько раскол постсоветского пространства, сколько стагнация всех без исключения режимов, застрявших в технологиях удержания власти любой ценой. В такой ситуации Западу будет достаточно политики «разделяй и властвуй», чтобы откалывать «по кусочку» от ставшего рыхлым монолита. Россия может и должна усилить постсоветскую дипломатию, но в новом качестве: не эфемерные организации, а реальное объединение.
DUMAEM.RU 30.01.08