*       *       *

Читать востоковедов – ни с чем не сравнимое удовольствие. Западное информационное поле, осеняющее нас смыслом денег, чудесным образом сменяется полем «смыслов», открывающих иные горизонты.

Впрочем, тема Китая – один из наших роковых «восточных вопросов», которые не решены не только потому, что у нас вопросы не решаются, а «отпускаются» в свободное плавание; не потому, что это кое-кому представляется «ясным, как Божий день»; и даже не потому, что до Китая далеко от наших «центров» элит с их «столичным» мышлением, маскирующимся под «европейское».

Просто перед нашими вождями – иная цивилизация, иной механизм, во многом, - если не во всем – демонстрирующий «противоположность». Вместо перестроечного-реформаторского мазохизма, почему-то названного у нас демократией – хладнокровие и чувство меры; вместо разрушения «до основанья, а затем» - сохранение тысячелетних традиций и вплетение их в механизм управления; вместо обезьянничанья и стремления «косить под Запад» - ровное ощущение себя центром земли, серединой и т.п. (что, в общем-то, не возбраняется ни одной нации, не отягощенной грудой невротических комплексов).

Китай – он всегда «Поднебесная», феодализм там, социализм или «одна страна – две системы».

Несмотря на нынешний «высокий уровень отношений» РФ с КНР вплоть до ШОСа и совместных антитеррористических учений, в отношениях царит «блестящая неопределенность».

Внешне все выглядит неплохо. Провели демаркацию границ и твердо сидим за столом в рамках неслабой региональной организации, потенции которой еще далеко не раскрыты. Прокладываем на Восток трубу. Вместе стараемся противостоять «мировому гегемонизму» Запада и его зубодробительному идейному циклу во имя нового мирового порядка.

Однако, как показывают вялотекущие постоянные и ситуативные (после ХVII съезда КПК) дискуссии, единства мнений по поводу будущего российско-китайских отношений как не было, так и нет.

В результате надежды на дружбу и взаимность (вечную или какую иную) ровно пополам разбавлены страхом.   

Да, демаркация есть, но с точки зрения справедливости, занимающей немалое место в стратегии Китая, ситуация ясна в данный момент. Как будет выглядеть справедливость для Китая завтра или через 10 лет – никто не знает. Тянущаяся к восточному побережью труба двусмысленна, как вся российская политика. Потому что у нее два крана - один для Китая, другой – кого там Бог пошлет на Тихоокеанском побережьи. Такая газовая «Византия» поводом для тесной дружбы не выглядит.

Шанхайская организация сотрудничества – способ мирного, но основательного присутствия пекинской дипломатии на постсоветском пространстве, разрешения центрально-азиатских проблем не в одиночку Россией, как раньше, а с оглядкой на «большого восточного соседа», проявляющего вежливость. Отдающего дань недавним традициям. И не очень одобрительно поглядывающего на отвязанных гостей с Запада в регионе. И – все. Поползновения с целью организовать «стратегический союз», наращивая военную составляющую ШОСа – то есть наше привычное – и по большей части пустое – «махалово кулаками» - вежливо, но твердо отвергаются.

Коли было бы все нормально, не отдавали бы свои квадратные километры, трубу тянули бы прямо в Пекин, а организация сотрудничества называлась бы не шанхайской, а московской…

Не было бы постоянного муссирования «китаизации» Дальнего Востока, торговой китайской экспансии в Сибири и страшных прогнозов по поводу отторжения последней в пользу Поднебесной, на чьих картах-де, Приморье обозначено как «оккупированная» территория.

                                                         *       *       *

ХVII съезд КПК, прошедший в прошлом году, дал новый – и весьма мощный толчок апологетам всех возможных точек зрения на Китай (и у нас, и за рубежом): откройте любой солидный журнал – и получите ворох мнений и прогнозов. Имя отличную плеяду китаистов, чьи мнения весьма творчески дополняются размышлениями практиков-предпринимателей, имеющих дело с Поднебесной, трудно удивить читателя чем-либо оригинальным в этом смысле.

Любая тема диалектически соединяет противоположные мнения. Однако Китай оказывается – несмотря на «кристально-честное» следование марксизму и «социализму с китайской спецификой» - столь сложным объектом, а субъекты исследований так блестяще владеют материалом и аргументами, что

а) невольно испытываешь растерянность от обилия антагонистических точек зрения – и исчерпывающей их мотивации, и

б) в голове возникает «несколько Китаев» - абсолютно разных, с разными потенциями и устремлениями.

Единственное, что необходимо, видимо, «улучшить» (то есть изменить), так это подход к Китаю как к фактору далекого будущего, потому что Поднебесная давно уже проявляет себя «здесь и сейчас».

                                                         *       *       *   

Не утомляя читателей избытком версий и помня о главном, достаточно отметить, что в имеющихся прогнозах – и это очень существенно и справедливо – содержатся попытки дополнить количественный принцип интерпретации роста китайской мощи принципом, так сказать, качественным - то есть дешифровкой того, что сами китайцы маскируют за неспешной, внешне неагрессивной натурфилософией высшей китайской элиты – с конфуцианским идеалом в социальной иерархии и даосски-безразличной, но строго детерминированной позицией по отношению к миру внешнему. Социализм (с "китайской спецификой") на фоне этих циклопических традиций выглядит неопасным успокоительным ритуалом, способом формирования (но не поведения!) управленческой элиты, соблюдающей этикет и отдающей должное усилиям отцов и дедов.

Так вот, опуская большой корпус аргументаций, дешифровка материалов ХVII съезда КПК, современной политики Китая, приводят сторонников формулы «Китая как угрозы» (на базе изощренной, как сами иероглифы, аналитики по косвенным признакам), к выводу, что «тигр изготовился к прыжку»; что за бесцветными партийными фразами о средне-зажиточном обществе - биение самого махрового национализма; что Пекин переносит акценты на внешнюю экспансию – и уже не в режиме «осады», а в обстановке «штурма».

За цветастыми ухищрениями китайской дипломатии, уклончивой в определениях – расшифрован главный враг – буржуазный либерализм, образ которого олицетворяют отнюдь не одни государства Запада.

Не лишним будет вспомнить, что сей идеал осенял и – что греха таить – осеняет годы постсоветского «строительства» в России и продолжает вдохновлять нашу элиту на путях экономического развития.

Одолеть буржуазный либерализм предполагается национальной спецификой - в рамках доктрины «три севера, четыре моря». Старые представления о том, что материковый Китай грезит только о Тайване и устремлен в АТР, где ему приходится конкурировать с Индией (флот которой растет, как на дрожжах) и США – дополняются отнюдь не успокоительными для России моментами.

«Три севера» - в интерпретации отечественных конспирологов - это США, НАТО и … Евразия (то есть Россия за Уралом). И «душить» их будут строго по-китайски - «в объятиях». В союзе – не с Россией или кем бы там ни было еще – а с … мировой финансовой олигархией, активно играющей с нынешним Пекином в новые игры. Россия выглядит в этих «новых играх» пока всего лишь как территория…

А «великой шахматной доске» Запада, почитающего себя неизмеримо выше и умнее других, противопоставлен естественный до тошноты механизм освоения окружающего мирового пространства с помощью «правильно понятных» рыночных законов самого Запада. При этом, китайский числитель будет всегда больше любого знаменателя; экспорт таких же, но более дешевых товаров в таком количестве, что…; наращивание внутреннего потребления, инвестирование колоссальных валютных резервов страны за рубеж для создания преимуществ (гос. финансирование!) растущим китайским ТНК. Зоны свободной торговли и торгово-экономического сотрудничества за рубежом; экспорт трудовых ресурсов; сильный валютный курс юаня, которого боится доллар…

(окончание следует)