Рассмотрев два основных подхода к роли Поднебесной в жизни России («Китай – угроза России»; «китайская угроза – миф») – рано или поздно начинаешь понимать – чего-то здесь не хватает…
* * *
Безусловно, когда анализируешь информационную мифологию, сиречь, пропаганду – и когда пытаешься смотреть на проблему «изнутри», или с иной позиции – результаты расчетов существенно отличаются друг от друга.
Поэтому более всего важна «точка сборки» проблемы.
Является ли Россия проблемой для Китая? Да, как любой «сосед» с ядерным оружием, если его стабильность вызывает сомнения. А идеологические установки прямо противоположны вашим. (В свое время в СССР страшно удивлялись, почему никто не верит предложению «мирно сосуществовать»? Просто забывали лишний раз взглянуть на свое знамя, сиречь, в базовую программу, где черным по белому было написано, как мы закопаем в землю мир капитализма. Последний читать умел и имел все основания беспокоиться).
В советский период, несмотря на общую приверженность марксизму, практическая реализация революционного учения шла разными тропами – и нет яростнее врага, чем бывший союзник… Годы российской перестройки со стороны представлялись кошмаром – китайцы не ослепли, не оглохли и имели полную картину «сдачи-продажи» Западу не только имеющих в их глазах ценность идеологических основ, но и порядка, военных баз, стратегических позиций, оборонительных доктрин, договоров, ядерного равновесия – и вообще дело чуть-чуть не дошло до сдачи территории. При всех разногласиях с советским руководством, Россия была надежным военным тылом Поднебесной в оппозиции к Западу – и вдруг это рухнуло.
И до последнего времени было очень трудно, - или, лучше сказать – практически невозможно представить себе, куда поведет огромную, трещащую по швам страну загадочно мыслящее и не всегда адекватное – российское руководство, мечущееся между «либеральными реформами» и «кузькиной матерью».
Относительная определенность наступила по двум причинам: когда Китай понял, что занял место СССР в качестве «главного врага»; и когда «кузькиной матери» в РФ стало на глаз больше «реформ». Когда китайцы усекли, что при всех «отнекиваниях» Россия со скрипом свернула на хорошо знакомые Востоку рельсы «административного капитализма» с русской спецификой (который мало кого из конкурентов может напугать – разве что постсоветских соседей). Роль «руководящего и управляющего» политического ядра взяла на себя силовая консорция, выбившая с большинства ключевых позиций «авторитетов – 90-х»: даже партию «предъявили» - немного похожую на настоящую полной готовностью следовать любым, приносящим прибыль, курсом.
Поняв, что большего в данной ситуации не дождешься, китайцы реализовали несколько актуальных для себя проблем: демаркацию границ (что они сделали с большинством соседей); фрагментарное решение сырьевых проблем (при том, что более неуступчивых в вопросах цены за энергоносители партнеров русские, видимо, еще не видели); немного «пугнули» Запад явной «анти-тайваньской» подкладкой первых совместных с Россией «антитеррористических учений» - и крупным намеком (вторые учения прошли у нас) на то, что в Центральной Азии Западу не дадут особенно разгуляться. Это о ШОСе.
Что касается главной позиции – экономики – то вовлеченность Китая в экономическую инфраструктуру центрально-азиатской части постсоветского пространства беспрецедентна. В Киргизии – это, практически, ключевые позиции; в Казахстане, китайский фактор в ближайшее время может сравняться с западным. Туркменистан связан договором о стратегических поставках газа.
Кроме того, Пекином выстроены прочные горизонтальные геополитические (и экономические) связи с Ираном, значительно улучшены отношения с Пакистаном, давно играющим роль форпоста Запада в ЦА.
Потеплели отношения Поднебесной и с Индией, хотя и не в той степени, которая позволяет говорить об отсутствии проблем.
Период самой очевидной «турбулентности» на рубеже II-III тысячелетия Пекин посвятил смене поколений своих руководителей: первые кресла занимают все большие прагматики, чья главная задача – работать на неторопливую, но гигантскую машину управления той частью мироздания, которая попадает в зону китайских национальных интересов.
В этой ситуации, безусловно, более важным видится вопрос, является ли Запад угрозой для Китая? И честный ответ на него таков: безусловно, является. Китай, как авангард Востока с Большой Буквы, неуклонно эволюционирует от уже приобретенного статуса альтернативного и самостоятельного «центра силы» - к роли державы, претендующей на «вторую половину мира», имеющей отдельные – и во многом противоположные западным интересы и – главное – абсолютно неудовлетворенную современным геополитическим раскладом. (Не говоря о военном окружении).
В Китае понимают, кто в мире заинтересован когда-нибудь положить предел его естественному росту. И кто в состоянии это сделать. И это – отнюдь не Россия. На этом фоне конфликт с нею – даже «отложенный», потенциальный, виртуальный – любой – слишком большая и, наверное, непосильная роскошь.
Поэтому сценарии типа «столкнуть Китай с Россией» - это уж совсем для «двоечников». Хотя кто-то, может быть, об этом и мечтает. Как мечтает о нашей Сибири и боится, что она «отойдет» к Китаю.
Отсюда и «геополитический фантом» о неизбежности стремления России «под крыло» к Западу при любом отношении к ней последнего – ввиду китайской угрозы.
Сторонников жесткой альтернативы – либо Запад, либо Китай, иначе – пиндык – тоже очень много. И у них свои аргументы. Призрак идеологической самостоятельности Москвы так и останется фантомом, пока будет опираться исключительно на пропаганду.
* * *
По сути, главными, все равно остаются два основных сценария развития событий.
Первый указывает на тот неизбежный факт, что Китай, с позволения сказать, метафизически, сакрально представляется собой некий гигантский механизм, подчиняющийся из века в век определенным правилам, машину, двигающуюся в заданном направлении, которая в силу объективных обстоятельств столкнется с Россией независимо ни от чего.
Второй полагает это мифом и его мотивируют такие же объективные факторы, делающие внутреннюю китайскую ситуацию весьма драматичной.
Поэтому, наверное, самым правильным было бы сказать, что «ключ» к китайскому вопросу находится для России в самой России.
Если деградация ее восточной «половины» будет идти теми же темпами; если российским обществом и руководством (которое доселе не разблокировало многие неразрешенные вопросы) не будет найдена иная формула социальной справедливости, чем та, что есть; если Россия не обретет равновесия в отношениях с Западом и метаниях между Западом и Востоком; не объединит хотя бы часть своих исторических союзников в режиме реинтеграции; не остановит самоуничтожения с помощью убогой потребительской идеологии, найденной на западной свалке малограмотными «революционерами» 90-х годов – то угрозу для нее в ближайшем будущем будет представлять не только Китай, но Таджикистан, Грузия, Молдавия и Украина. И вообще – все, кому не лень…
Вот «третья часть» уравнения, решив которую, можно решить всю проблему. И – несмотря на победные заверения нашей правящей команды – почему-то нет особой уверенности, что перечисленные вопросы будут решены в действительности, а не заменены «политическими технологиями», как это бывало неоднократно.
DUMAEM.RU 19.02.08